«Новый рассказ всегда начинается с энтузиазма и заканчивается стыдом»

«Новый рассказ всегда начинается с энтузиазма и заканчивается стыдом»: писательница Зэди Смит о работе с художественным текстом О чем не стоит забывать, работая с первыми 20 страницами текста, стоит ли разбивать роман на главы и почему в процессе написания бывает полезно почитать Кафку и Достоевского? 

Известная английская писательница Зэди Смит рассказала студентам-литераторам из Колумбийского университета о 10 принципах своего творчества. «Теории и практики» публикуют конспект ее лекции. 



 1. Макро-планировщики и микро-менеджеры 

 Есть две разновидности писателей, которые, хоть это и прозвучит коряво, можно назвать «макро-планировщиками» и «микро-менеджерами». Первые составляют план рассказа до того, как они начинают писать. Потом они могут начать писать рассказ откуда-то из середины. Некоторые из них готовят по пять вариантов финала. Они вынимают героев из повествования и возвращают их обратно, меняют порядок глав. Для меня это все немыслимо. Я начинаю с первого предложения и закачиваю последним. Я микро-менеджер и строю свой рассказ постепенно, этаж за этажом. Мне нужно найти верную интонацию (этот поиск мучителен), но потом процесс идет сам по себе.

2.  Пройденный этап

Не так давно за обедом я сидела рядом с одним литератором из Португалии. Я сказала, что читала его первую новеллу. Он покраснел и ответил: «О нет! В то время я читал только Фолкнера и у меня совершенно не было чувства юмора. Я был другим человеком!».

«О нет! Я был другим человеком!» — очень многие авторы думают именно так, перечитывая свои книги. Каждый новый рассказ начинается с энтузиазма и заканчивается стыдом. Вскоре после того, как вы закончите книгу, вы начнете ее ненавидеть — а значит, вам придется писать следующую.

3. Чужие слова

 Есть литераторы, которые не прочитают ни одного слова других писателей, пока пишут свой рассказ. На это время для них мир литературы умирает. Некоторые авторы похожи на скрипачей, которым для настройки необходима тишина, а другим нужно слышать всех оркестрантов. Я принадлежу ко вторым. Пока я пишу рассказ, мой стол усыпан книгами других авторов. Чтение для меня — это балансирующая диета. Если мои предложения слишком высокопарные, я берусь за Кафку. Если я настолько все эстетизирую, что не могу поставить черную точку на белой бумаге, мне нужно перестать думать о том, что скажет Набоков, и почитать Достоевского — святого покровителя примата содержания над формой.

4. Середина рассказа 

В какой-то момент — примерно в середине написания рассказа, хотя это и не его географическая середина — случается чудо. Время перестает существовать. Вы пишете всю ночь, и за одну ночь можете написать больше слов, чем за последние три месяца. Вы выходите на улицу — прохожий говорит какую-то фразу, и она как будто была сказана специально для вас. Вы открываете газету, и каждая история в ней имеет какое-то отношение к вашему тексту. Берете в книжном случайный сборник поэзии, и находите в нем гениальный эпиграф.

Если кто-то уже дал согласие на публикацию вашего рассказа, позвоните этому человеку и попросите его перенести срок, потому что происходит невероятное, весь мир сейчас настроился на ваш рассказ и если он не будет опубликован уже в следующий вторник, вы умрете.

5. Разбивка на главы 

Пока мы пишем рассказ, мы часто разбиваем его на главы — это добавляет нам уверенности, хотя текст не рассыплется и без них. Я не могу начать писать, если не создам структуру: например, три раздела, в каждом по десять частей. Структура помогает — появляется дорога, и мы работаем на цель (даже, если эта цель искусственная).

Но когда я вижу свой опубликованный текст, то разделение на главы в нем кажется мне не имеющим особого смысла. Книга была бы лучше без него. Когда я делала эту разбивку, она была для меня жизненно важной. А потом мне казалось, что я уже столько времени на нее потратила, что было жалко все отменять. Если разбивка на главы помогает вам при написании текста, пользуйтесь ей, но не забывайте ее потом снять. Или хотя бы дайте каждой главе красивое название — как римляне для своих дворцов.

6. Первые 20 страниц

 Первые двадцать страниц произведения часто оказываются напичканным информацией, как сельди в бочке. Вернитесь к ним и добавьте воздуха. Как мало мы доверяем нашим читателям и как хотим им сразу все разжевать! Мы не в состоянии написать, что такой-то герой просто зашел в комнату — обязательно выдадим его краткую биографию. Доверяйте вашим читателям — если они осилили Гертруду Стайн, неужели вы думаете, что для того, чтобы втянуться в чтение, им необходимо знать с третьей страницы, что ваша героиня — соцработник, у которой недавно умер отец?

Я часто думаю об Одрадеке из «Заботы главы семейства» Кафки. Этот герой выглядит как «плоская звездообразная шпулька» и скатывается с лестницы, волоча за собой нитки. Этот рассказ всего на одну страничку — но любопытный Одрадек запомнился мне отчетливей, чем герои, на которых я потратила 3 года и 500 страниц.

7.  Последний день

 Если вы писатель-микроменеджер, то последний день написания рассказа для вас — это действительно последний день. Вы вносили правки по ходу дела, и поэтому у вас нет никакой третьей или пятой версии своего текста, версия у вас одна.

В этот день я испытываю счастье, которое невозможно описать словами. Может быть, это и есть главная причина, чтобы стать писателем — возможность испытать это чувство после того, как твой текст завершен. В последний раз, когда это случилось со мной, я достала бутылку хорошего Сансера и выпила ее стоя, а потом легла на землю в саду и заплакала. Это был солнечный день поздней осенью, и повсюду лежали перезревшие яблоки.

8. Отложите рукопись в стол 

 Вы можете проигнорировать все мои остальные советы, но этот — главный, золотой. По правде говоря, у меня никогда не получалось воспользоваться им самой, хотя в один прекрасный день я все же надеюсь. Вот он: когда вы закончите свой рассказ, если финансовые нужды не заставляют публиковать его немедленно — отложите рукопись в стол. Для того чтобы редактировать собственный текст, нужно перестать быть писателем и стать читателем, а на это требуется время.

Мы очень часто сидим с другими писателями на литературных фестивалях и редактируем собственные, уже давно опубликованные тексты за несколько минут перед читкой. Это не самое удачное стечение обстоятельств, но оказалось, что действительно нет лучшего времени, чтобы делать редактуру. В этот момент ты видишь все — каждую бессмысленную метафору, каждую глупую фразу, весь свой никому не нужный текстовый выпендреж — и просто вычеркиваешь его.

9. Невыносимая жестокость редактуры 

Редакторы так жестоки! Корректура — это пустыня, в которой умирает твой текст и наступает реальность. Когда я открываю конверт с исправленной версией моего рассказа, мне всегда кажется, что теперь я просто обязана стать другим человеком, если захочу все исправить. «Отдайте мне все обратно, я начну сначала», — вот что больше всего хочется сказать в этот момент. Но никто этого не говорит, потому что усталость от собственного текста берет свое. Желания и сил что-то переделать уже нет. Поэтому корректура так жестока — она появляется тогда, когда делать что-либо уже поздно.

Наверное, самая удачная корректура, которую я видела в своей жизни — это рукописная версия «Бесплодной земли» Т.С. Эллиота, исчирканная красной ручкой Эзры Паунда. Его пометки были везде! И с ними видно, что черновик «Бесплодной земли» — слишком длинный, плохо структурированный, со строками, которые не было смысла оставлять. Как повезло Эллиоту, что он повстречал Эзру Паунда! Как повезло Фицджеральду, что он повстречал Максвелла Перкинса! И где все эти талантливые редакторы сегодня?

10. Послевкусие 

 Мне очень тяжело читать собственные книги после того, как они были опубликованы. Пять лет назад я попробовала перечитать «Белые зубы» и в горле встал ком. Год назад в каком-то аэропорту я увидела копию «Собирателя автографов» и по прихоти ее купила. Перед тем, как начать читать, мне пришлось выпить две маленькие бутылочки вина, которые раздавали на борту. Я смогла прочитать две трети — с той самой невероятной скоростью, с которой ты читаешь книгу, которую сам написал. Нужно признаться, что мне она не показалась такой уж плохой. В первый раз в жизни при чтении своего текста я почувствовала что-то, отличающееся от тошноты. Эта книга была для меня как будто чужой. Были целые страницы, которые я не узнавала — не могла вспомнить, как писала их. Между мной и «Собирателем автографов» было достигнуто временное перемирие.

Пока я готовила эту лекцию, я достала с полки «О красоте». Прочитала треть, и мне снова стало плохо. Но кроме знакомого чувства — когда тебе хочется все переписать, но уже поздно — появилось и еще какое-то новое. Иногда одна фраза, иногда один абзац — действительно были именно такими, какими мне бы хотелось. И это то самое чувство, которое я желаю испытать всем вам.

Источник: "Теории и практики"

Классика жанра: 11 книг, которые попадут в школьную программу наших внуков

Марк Твен считал, что классика — это «книги, которые все хвалят, но никто не читает». И если сегодня по программе английской литературы школьники мучают Джейн Остин и Эрнеста Хемингуэя, то какие писатели XXI века войдут в канон будущего? Взглянув поближе на самых влиятельных авторов нашего времени, портал Mic выбрал 11 книг, которые обязаны попасть в школьную программу.

«Белые зубы»

Зэди Смит, 2000 г.

Когда Зэди Смит опубликовала свой первый роман, ей было всего 24 года. Что не помешало ей блестяще и уверенно описать расовые, религиозные и классовые проблемы своих героев, сохранивших дружбу со времен военной службы. В 2005 году журнал Time включил эту книгу в список лучших романов с 1923 по 2005 год, назвав «первым в мире романом, в полной мере отражающем наш постколониальный, глобализованный мир, где границы между расами и нациями стираются даже внутри семей». Эта ключевая для той эпохи и исторической ситуации книга наверняка останется в списках для чтения на долгие годы.

«Жизнь Пи»

Ян Мартелл, 2001 г.

Роман Мартелла показывает силу человеческой воли к жизни, которая проявляется даже в самых неожиданных местах. Герой романа, Пи, летом 1977 года в результате кораблекрушения проводит 227 дней в одной шлюпке с тигром. В 2010 году Мартеллу написал Барак Обама, восхваляя его работу за «элегантное доказательство существования Бога и силу сторителлинга». Режиссер Энг Ли снял по роману фильм, который выиграл 4 «Оскара».

«Средний пол»

Джеффри Евгенидис, 2002 г.

Даже трудно сказать, что тут цепляет сильнее: стиль Евгенидиса или закрученный сюжет повествования. Так что будем считать, что одно неотделимо от другого. Герой этого получившего Пулитцеровскую премию романа — гермафродит Калл — уже стал частью литературной истории. На кону — проблемы национальности, генетики и гендерной идентичности. История потрясает настолько, что роман заслуживает канонизации.

«Бегущий за ветром»

Халед Хоссейни, 2003 г.

Действие этого романа происходит в Кабуле и разворачивается на фоне падения афганской монархии и подъема движения «Талибан». История дружбы Амира и Хассана, мальчика и сына слуги его отца, превращается здесь в серьезный разговор об ответственности, вине и о том, чем мы, люди, обязаны друг другу. Эта книга, опубликованная как раз после 11 сентября и американской войны в Афганистане, попала в самый нерв эпохи. Журнал Publishers Weekly, отмечая ее важность, подчеркнул, что «повествование основано на мире, который мы пока не знаем, но только начинаем узнавать». Но наши дети, конечно же, будут знать этот мир гораздо лучше.

«Тезка» (2003 г.)

Джумпа Лахири

Бенгальская пара в 1968 году переезжает в США. Fдаптация дается им непросто, но еще сложнее приходится их сыну — Гоголю. Вырастая, он начинает отвергать свою бенгальскую идентичность в пользу американских порядков. Вопросы национальности и семьи становятся главными на страницах этого романа, который газета New York Times назвала «замечательно деликатным и тонким семейным портретом». Сама Лахири уже стала одним из главных авторов века, но если выбирать, какая из ее работ войдет в историю, — то «Тезка», конечно, достойный претендент.

«Гилеад»

Мерилин Робинсон, 2004 г.

Второй роман Робинсон после «Домоводства», написанного в 80-е годы, представляет из себя собрание писем от умирающего преподобного Джона Эймса своему сыну. В этих обращениях сконцентрирована вся мудрость, которую отец хотел бы передать сыну. В 2005-м «Гилеад» получил Пулитцеровскую премию, а если верить фейсбучному профилю Барака Обамы, это одна из любимых книг президента США.

«Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау»

Джуно Диас, 2008 г.

Диас в своем лучшем виде: мы встречаем Оскара, тучного доминиканского мальчика, увлеченного фантастикой и комиксами, когда ему исполняется 7 лет, и автор, со своей удивительной любовью к своим персонажам, делает нас свидетелями всех сложностей его взросления. В 2008 году книга взяла Пулитцера, а также Национальную премию книжной критики.

«Время смеется последним»

Дженнифер Иган, 2010 г.

Герои романа Дженнифер Иган, получившего Пулитцеровскую премию в 2011 году, не могут победить тягу к саморазрушению и потаканию собственным прихотям. Иган пишет настолько умно и ясно, что к этому слишком быстро привыкаешь. Каждая глава ее книги (или лучше сказать история, потому что каждая из них самостоятельна) захватывает своей светлой грустью. Это книга о взрослении, о чудовищных ошибках, а еще об испытаниях жизни в музыкальной индустрии.

«Свобода»

Джонатан Франзен, 2010 г.

Конечно, в каноне обязательны и «Поправки», но в своем втором романе Франзен точнее описывает страхи и тревоги Среднего Запада после 11 сентября и экологические и политические проблемы новой Америки. Если когда нибудь наши правнуки будут читать о Патти и Уолтере Берглундах, мы сможем вместе с ними с нежностью вспомнить эту эпоху.

«Дороже самой жизни»

Элис Манро, 2012 г.

Возможно, лучший сборник Манро, в полной мере отражающий ее выдающийся талант к рассказыванию историй. Будет непросто выбрать из всего сборника один рассказ, но «Надежный тыл», история взросления 13-летней девочки, чьи родители уехали миссионерами в Африку, выделяется даже на общем выдающемся фоне. Газета Guardian хвалила рассказы канадской нобелевской лауреатки за «точность, тонкость и мастерство», а также за «скрытое, не всегда уловимое глазу, сияние».

«Десятое декабря»

Джордж Сондерс, 2013 г.

В высшей степени странные рассказы Сондерса складываются в совершенно завораживающее чтение — рождающееся только из воображения, непохожее ни на что, что мы читали раньше. Легко представить, что и на читателей будущего эти рассказы произведут схожее впечатление, оставаясь такими же причудливыми, какими были для нас. Книга получила премию Story Prize, ежегодно вручаемую за лучший сборник рассказов, и нельзя не согласится с сайтом Kirkus, отметившим, что «так, как Сондерс, не пишет больше вообще никто».

Источник: http://theoryandpractice.ru/posts/10065-11-knig-21-veka

Книга "Дорогая редакция"

Книга «Дорогая редакция»

От Ивана Колпакова: Готовая книжка про старую «Ленту» с неожиданным названием «Дорогая редакция».

 Вообще, я думал, что это будет такой памятник, надгробие, мавзолей, но нет — получилась очень живая и складная история: про журналистику нулевых, про хитросплетения судьбы, про любовь и дружбу. Немного учебник, немного обдумывание житья. Немного другие берега. В буквальном, разумеется, смысле. «На завтрак я воровал манго с ближейшей эфиопской плантации, ужинал устрицами, которые собирал с прибрежных рифов по дороге с пляжа», — так, например, вспоминает о своей работе в «Ленте» Артём «Усишки» Ефимов.
Антон Борисыч Носик (мне удалось добыть из него кусок полезных ископаемых), автор знаменитого семинара «Как жить без комплексов», рассказывает, как жить без комплексов — скажем, поиметь трафик откуда только можно и заставить всех тебя любить. Директор по развитию «Ленты.ру» Вячеслав Ильич Варванин рассуждает об особенностях интернет-журналистики, должности «девочка-дебил» и происхождении знаменитого Пиписькина. Галина «Шеф» Тимченко цитатами из фильма Moneyball («есть богатые команды, есть бедные, потом 50 метров говна, а потом мы — мы никто, мы доноры органов для богатых») объясняет, откуда «Лента.ру стартовала и к чему стремилась. Ну и так далее.

Николай Кононов: как написать документальную историю

Российскому нон-фикшну пока особо нечем похвастаться — если на Западе физики, лингвисты, биологи, журналисты и другие эксперты с готовностью объясняют читателям, как устроен мир, наши издательства сталкиваются с серьезным дефицитом интересных авторов. Поэтому «Теории и практики» попросили успешных российских писателей поделиться своим опытом и советами. Журналист Николай Кононов, автор книг «Код Дурова» и «Бог без машины: истории 20 сумасшедших, сделавших в России бизнес с нуля», недавно запустил собственный курс по писательскому мастерству и рассказал T&P, как выбирать тему, анализировать фактуру и удерживать внимание читателя.

Книжный рынок устроен, на первый взгляд, печально: денег у издателей почти нет, читающая аудитория сокращается, и вкусы ее странные. Чтобы продать нон-фикшн хотя бы на 10 000 экземпляров — не мемуары очередной советской дамы, а, например, оригинальный научпоп от биолога, — маркетологам придется извернуться. Получается замкнутый круг: для хорошей книжки автору требуется погружение в тему, но никто его психоделические трипы оплачивать не станет. Авансы смехотворные, роялти тоже — за редчайшим исключением.
Но на самом деле все не так плохо. Как в фикшне есть примеры успешных писателей — авторы сериалов, постсоветские звезды, успевшие раскрутиться, когда литература была интересна широким народным массам, — так и в нон-фикшне начинают зажигаться звезды. Первая книга обычно создается на энтузиазме и ради имени. Деньги приходят чуть позже и окольными путями — журналист добавляет в резюме «автор бестселлера N», это ему отзывается большей зарплатой; ученого с большей вероятностью пригласят преподавать куда-нибудь в теплое место. Но, конечно, если сразу бросить основное ремесло и строчить книгу за книгой, то пока дождешься роялти, примешь голодную смерть. Приходится совмещать.
Моя вторая книга «Код Дурова» принесла известность и деньги только потому, что рассказывала об уникальном герое, который был знаком миллионам читателей. За права на экранизацию сражалось несколько продюсеров. Впрочем, это редкое совпадение сильной темы и имеющейся маркетинговой базы для кино; надеяться на серийное повторение такого проекта — легкомысленно.
Зато написать книгу — это как отправиться в путешествие: захватывающий процесс, акт творения со своими ритуалами. И кто вообще сказал, что при выборе пути нон-фикшн-писателя следует ждать массового успеха. Вы работаете для себя и узкой страты любопытных людей и еще более узкой прослойки коллег. Хотя есть примеры успеха, которые можно стремиться повторить, — например, Светлана Алексиевич, переведенная на все мыслимые и немыслимые языки, получившая Премию мира, претендент на Нобелевку. А из–за новой холодной войны интерес к России на Западе резко вырос. Пользуйтесь.

Тема

Выбирая тему, следует помнить, что нон-фикшн должен рассказывать что-то очень важное (в чем секрет гениальности, «Переломный момент» Гладуэлла). Или нетривиально объяснять важные процессы («Эгоистичный ген» Ричарда Докинза). Или быть остро полезным читателю («Eat This Not That»). Или обосновывать свежую, касающуюся читателя закономерность и давать ей имя («Черный лебедь» Нассима Талеба). Или рассказывать историю яркого героя — пусть не звездного, но уникального, выражающего дух времени («И ботаники делают бизнес» Максима Котина). Если вам на первых страницах не удалось доказать читателю, что вы рассказываете нечто очень важное, ваша книга провалилась. Это нельзя сымитировать. Еще раз: либо потрясающий герой, явление, либо взрывающая мозг идея.

Насыщенность

Типичная претензия к бизнес-писателям — слишком много воды в книге. Идею можно изложить короче. Читатель видит, как кейсы, доказывающие идею, часто повторяют друг друга, и чувствуют, что его обманывают. Неважно, о чем вы пишете, — пусть ваша книга будет тоньше, но содержательнее.

Сюжет

Медиа, новости, фейсбук, потоковое потребление информации — злейшие враги писателя. Вы прокрастинируете сами и прокрастинируют ваши читатели. Поэтому требования к сюжету, героям и привлекательности создаваемой вами вселенной гораздо выше, чем у автора, например, эпохи Пруста. Сюжет должен держать внимание. Герои должны быть притягательными, противоречивыми, оригинальными. Мир, в котором разворачивается действие, должен завораживать. У великого русского писателя Юрия Коваля было правило: «Рассказывать надо так, чтобы каждое слово хотелось поцеловать». Для нон-фикшна можно сделать послабление: пиши так, чтобы каждый новый абзац был поворотом если не сюжета, то мысли или истории героя.
Структура и ритм чрезвычайно важны. Как ни странно, на русском языке нет учебников для начинающих писателей. Зато есть две книги для начинающих сценаристов — «История на миллион» и «Спасите котика». Некоторые описанные в них приемы, касающиеся структуры и ритма, можно применять в литературе.

Язык

Отчего-то принято считать, что язык для сочинителя нон-фикшна — последнее, на что следует обращать внимание. Даже если вы не намерены состязаться с Платоновым, Набоковым, да кем угодно, и к литературе как искусству равнодушны, все равно старайтесь быть максимально внятным. Сложносочиненные предложения — плохо. Простые предложения — хорошо. Объяснять читателю как ребенку — тоже хорошо (в процессе на многое посмотрите по-другому и переосмыслите). Тестируйте важные куски на друзьях и близких. Ясно изложенная мысль не вызовет у них вопросов. Если скучают и вежливо говорят, что «все нормально», — провал. Если хоть чуть-чуть заинтересованно спрашивают и по глазам видно, что следили за мыслью, — вы как писатель выжили на этом коротком отрезке.

Кинематографичность

Если вы журналист и хотите написать книгу, то перед тем, как ввязываться в это нудное дело, осознайте: это именно книга, а не длинная статья. Вам придется собрать гораздо больше материала, чем обычно. Вам придется обращать внимание на совсем другие вещи. Эпизод, сжатый в заметке до двух предложений, стоит целой главы. Мыслите кинематографично (извините, но эквивалента этому выражению нет), стройте в голове кадр, не стесняйтесь спрашивать у героя мелкие детали, даты, ощущения, мысли. Читатель пойдет за вами, только если удастся перенести его внутрь этого кадра и заставить поверить в подлинность каждой детали и реплики. Главное: будьте готовы, что как минимум несколько месяцев вы будете добирать и анализировать фактуру, — и только потом книга созреет как фрукт и упадет вам в руки, и вы сядете и детально придумаете ее.

Глубина

Еще одна ловушка для журналиста связана с идеями. Репортеров учат описывать, но редко учат думать. Между тем книга — это история, рассказанная вашим голосом с вашими интонациями, увиденная вашими глазами, и она требует большей глубины, чем обычные тексты. Если же книга растет из статьи, будьте осторожны: главная мысль, скорее всего, простовата, ее надо докрутить. У вас уникальный шанс вписать явление или героя в широкий идейный, исторический контекст. Думайте. Не мельчите.

Из моего опыта

Работая над первой книгой — двадцатью новеллами о предпринимателях, сделавших в России бизнес с нуля, — я не испытывал трудностей с объемом текста. Казалось, рассказ похож на гигантскую статью — вам привычно, а читателю удобно, ведь люди потребляют истории все более мелкими кусочками… Но это не так. Пока вы не Сергей Довлатов, сборники рассказов воспринимаются читателем хуже, чем монокниги. Читатель ждет, что вы надолго заберете его из рутины в неизведанный мир — дайте же этот мир так, чтобы хотелось в нем остаться. Дайте героя так, чтобы за ним хотелось пойти. Один сильный, противоречивый герой лучше десяти просто интересных.
Если вы не можете сформулировать тему книги в два притягивающих внимание читателя предложения, что-то идет не так. Формулировка поможет отточить мысль, определить, какие линии и эпизоды важны, какие второстепенны. Этот прием повторяйте с каждой главой — вкупе с подробным планом он помогает выстроить мысль, сюжет и структуру текста.
Героев надо любить — но когда вы садитесь осмыслять их истории, письменный стол уходит куда-то вниз, на вас оказывается черная мантия, а в руках вместо клавиатуры — молоток. Вы судья и разбираете дело подсудимого N. Вам представили доказательства за и против. Вы поняли, в чем его обвиняют. Эксперты представили свои заключения. Вы сами (ок, судья не лучшая аналогия) поговорили с ним, выспросили все, что хотели. Теперь самое время взлететь над историей, оценить ее беспристрастно и понять, о чем на самом деле она. Предупреждаю: летать придется несколько раз. У понимания истории несколько этапов — каждый раз вы испытываете озарение, но потом понимаете, что все устроено еще сложнее или, наоборот, проще. И так — до того момента, когда вы поняли, что финальный вариант истории сформировался и уже просто некуда думать, о чем она. Все, вы на вершине.
С героями нельзя вступать в товарно-денежные отношения. Даже в дружеские следует вступать осторожно. Доводить героев до бешенства, задавая тысячу и один уточняющий вопрос, — святая обязанность автора. Но нельзя показывать героям текст до сдачи в типографию. Ни под каким предлогом. Иначе вы гарантированно выхолостите историю — ведь героев никогда не устраивает взгляд на себя со стороны и они начинают навязывать свое видение и, в конечном счете, вынуждают смягчить или вообще изменить текст. Герои давят изобретательно, поэтому даже опытные и честные авторы прогибаются. Например, так: «я вмешиваюсь в жизнь героя, он имеет право знать, что я о нем написал» (вот и узнает после того, как откроет вышедшую книгу). Или: «герой поставил мне условие, что увидит текст до публикации, иначе не будет давать интервью» (соберите максимум фактуры от свидетелей пути героя и повторите подход, имея на руках конкретные вопросы, связанные с важными для него событиями). Или: «пиарщики запретили герою говорить со мной, поэтому я обещал показать текст» (расследуйте тему мимо пиарщиков, ловите героя вне сферы их влияния, доказывайте, что работаете честно). Я не придумал эти формулировки — таковы реальные оправдания журналистов, выпускавших книги в последние несколько лет. Эти книги получались не совсем объективными, компромиссными. Но ничего фатального — нон-фикшн на русском языке растет, спотыкается, лажает. Важно не повторять ошибки.

Источник: http://theoryandpractice.ru/posts/9648-non-fiction-kononov 

Жили-были Недотепы...

Протяжно скрипит шарманка, шелестят листьями каштаны и где-то вдалеке мерцает красавица Эйфелева башня. У окна сидит худенькая художница, терпеливо рисует этот сказочный пейзаж, где-то на кухне гремит кастрюлями  и ругается молодой повар, а в библиотеке вновь потерялся в книгах историк-заика. Где же мы?

А попали мы в мир книги «Просто вместе», автор которой – Анна Гавальда, Эта книга, выпущенная в 2004-м, всего за год приобрела огромную популярность, была переведена на 36 языков, получила множество премий и, наконец, оказалась экранизированной.

Но хватит о заслугах автора, перейдем к сюжету. Однажды, в большой старинной квартире, в центре Парижа соберется вместе «семья Недотеп» -  художница Камилла, продавец открыток Филибер, одинокий повар Франк. Объединяет их только одно – отсутствие настоящей семьи и бесконечное одиночество. Им предстоит полюбить  и принять друг друга, чтобы, в конце концов, стать счастливыми.

Читателя же ожидает неспешное, длиною в 600 с хвостиком страниц, повествование о мыслях и чувствах каждого героя. Но такой «масштаб» совершенно не тяготит, однако и подгонять сюжет – нужды нет. Повествование лишено надрыва, крутых поворотов и неожиданных развязок. Оно течет себе размеренно – как сама жизнь, с ее невзгодами и радостями, находкам и потерями, людьми и обстоятельствами. Герои романа необычны, пронзительно одиноки, иногда нелепы и до отчаяния  несчастны. Несмотря на грустную историю, на потерянных и никем не понятых Франка, Филибера и Камиллу, мир этот книги удивительно уютен и приятен. Погружаясь в него, словно попадаешь в их квартиру с видом на Эйфелеву башню, в рисунки художницы и на кухню к молодому повару, и в итоге привязываешься к героям всей душой. А после прочтения еще долго вспоминаешь о них. Но самое главное – это те ценности, что проповедует Гавальда: дружба, доброта, взаимопомощь и доверие. Не «просто вместе» жить, а именно дружить, преодолевать эгоизм, помогать, учиться жертвовать и быть ответственным, мириться с чужими недостатками. Люди, для которых боги – великие художники, неординарные повара, короли или историки, все же на своем уровне пытаются воплотить в жизнь заветное: «Возлюби ближнего своего…».

В общем, эту книгу рекомендуем всем, кто верит в торжество добра и справедливость. А скептики, если даже и не поверят в чудеса, то просто проведут несколько приятных вечеров за интересным чтением.

(с) газета "Осинское прикамье", №92, 10 августа, 2010 г.